Кристофер Роуз

вшееся этой
ночью принесло бы ему смерть.
Он будет совершенно другим, этот наследник Солнца и Льва. Он будет
чудом.
- Ну конечно, - с непоколебимой уверенностью сказал Хирел, - ведь
это наш ребенок.
Севайин еще не была готова к тому, чтобы снова начать смеяться. Но она
улыбнулась, поцеловала мужа и сказала:
- Мне кажется, я люблю тебя, Хирел Увериас.
Она спала в своей прежней комнате, укачивая сына, пока Хирел укачивал
ее. Если сновидения и посетили ее, она их не помнила. Проснувшись, она
поела, потому что так было надо, но ее мысли унеслись куда-то далеко. Она
едва заметила тех, кто проводил ее из спальни в зал с очагом.
Ее ворота были разрушены. Она сама разрушила их. Вадин, Старион, ее
бедные маги... Внутрь - через Касар. Назад - через Сердце Мира.

Всходил Аварьян. Его лучи нежно ласкали мертвого. Вадин Утханьяс,
встретившийся наконец со смертью, умер бесстрашно и радостно, чтобы
другие могли жить. Его тело находилось в прекрасном обществе
асанианского императора и императрицы варьяни. У Севайин еще будет
время оплакать их. Когда для этого настанет время, она поразмыслит и о
своей вине. А сейчас ее ждали две армии, охваченные взаимной ненавистью.
Принцы и князья горели желанием начать войну. Две империи, две столицы,
два дворца с суетящимися придворными. И только два человека, закаленные
в битвах, которые могли соединить эти два мира воедино.
Стоя над мертвыми, Севайин рассмеялась, потому что больше всего на
свете ей хотелось разрыдаться. Все смотрели на нее. Все маги отныне
принадлежали ей: те, кто хотел смерти императоров, и те, кто стремился
спасти их. Каждый из этих замыслов удался только наполовину. Один был
жив, как обещала ей коварная судьба, другой умер, как и хотел; и оба попали
туда, где никто не повредит им и где они сами не смогут никому причинить
вреда. Еще столько предстояло сделать! Севайин раскрыла ладони.
- Смотрите, - сказала она, - настало утро. Мы выиграли войну. Теперь
мой принц и я, мы заявляем о наших правах на трон. Кто осмелится
противоречить мне?
-Я.
Потрясенная и разгневанная, она обернулась к Хирелу. В утреннем свете
его волосы казались золотыми. Его одежда превратилась в лохмотья, под
глазами пролегли темные круги, но воля оставалась твердой. В руке у него
была маска императора Асаниана. Он поднял ее и прикрыл ею свое лицо.
Через маску его голос звучал отчужденно и равнодушно.
- Я, - повторил он. - Я, император Асаниана. Свою власть я не уступлю
ни одному человеку. По-кошачьи мягко Севайин подошла к нему.
- Мужчине - безусловно, - сказала она. - А как насчет женщины,
Хирел Увериас? Женщины, происходящей от сверкающего бога? Мага,
королевы и матери твоего будущего сына?
Золотое лицо было неподвижным, нечеловеческим, величественным. Оно
ничего не обеща

1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52