Сердце Аримана Новое!

ли можно так сказать, это был черный день для графства Фредерик, мистер Пуллер. Женщины год носили траур, прежде чем уехать отсюда - Доктор Тиокол, - неожиданно произнес Пуллер, хотя их никогда официально не представляли друг другу, - мистер Брейди рассказывает мне интересные вещи о вашей шахте. Кое-что может быть даже и вам неизвестно.
Питер был готов к такому разговору.
- О том, что шахта построена на высоте тысячи футов над руинами старой угольной шахты? Мы располагали всей старой документацией. Провели пробные бурения. Угольная шахта заброшена с тридцать четвертого года, после того как произошел обвал. Наши пробы показали отсутствие геологической нестабильности.
Угольная шахта - это уже история, полковник Пуллер, так что не питайте иллюзий попасть через нее к объекту.
Когда Дик отвечал Питеру, его темные глаза оставались спокойными.
- Но по нашим сведениям, изначальная законсервированная шахта ракеты "Титан" с конца пятидесятых годов открыта для воздействия атмосферных осадков.
За тридцать лет было много дождей, так ведь, мистер Брейди?
- Дождей здесь полно, иногда даже слишком. - Брейди повернул задубевшее лицо к Питеру и посмотрел на него. - Сынок, ты, должно быть, много знаешь, но хотел бы спросить тебя, что ты знаешь об угле? Если на угольный пласт в течение многих лет попадают дожди, то в нем образуются чертовски интересные формации.
Уголь мягкий, сынок. Мягкий, как масло.
Питер посмотрел на него.
Потом перевел взгляд на Дика Пуллера.
- Вот вам и тоннели, доктор Тиокол. Вот вам и тоннели.
Григорий выскочил из посольства и прямиком направился в ближайшее питейное заведение. Им оказался бар "Кэпитол Ликес", в трех кварталах от посольства.
Слабо освещенная забегаловка на углу Л-стрит и Вермонт-стрит с роскошной витриной спиртных напитков, рассчитанных на добропорядочных жителей Вашингтона, если бы добропорядочным жителям пришло в голову заглянуть в такое место.
Григорий вошел в бар, пробрался сквозь толпу скучающих безработных негров, убивавших здесь свободное время, и купил бутылку американской водки (русскую он не любил) за три доллара и девяносто пять центов. Выйдя на улицу, он быстро вскрыл бутылку и сделал большой глоток.
Ах! Самая старая и самая лучшая подружка, которая никогда не подводит! У водки был вкус дыма, огня, бодрящего зимнего снега. Хмель моментально ударил в голову, наполнил Григория всеобъемлющей любовью. Он любил бесконечный и яркий поток американских автомобилей, заполнивших улицу. Он любил эту мелкую крысу Климова, любил его могущественного покровителя Пашина.
- За Пашина, - объявил Григорий человеку, оказавшемуся рядом с ним, - за героя наших дней.
- Это точно, Джек, - согласился мужчина, поднося к губам горлышко бутылки, завернутой в бумажный пакет. - Чтоб им всем пусто было, этим ослам!
Заправившись, Гри

1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52