Сердце Аримана Новое!

лучшие. Настроены они будут решительно, но натворят много глупоcтей, вы сами это увидите. - Майор улыбнулся. - Это будет грандиозный бой, я вам обещаю. Да, грандиозный бой, ребята, о нем будут рассказывать сотни лет.
- И мы выиграем его для вас и генерала, сэр, - пообещал кто-то из солдат.
Майор прошел в разрушенное здание пункта управления запуском и снял со стены телефонную трубку.
Ему ответил генерал.
- Пока никаких признаков штурма, сэр. Однако его надо ожидать в течение часа. Прибыли вертолеты и колонна грузовиков. Но мы готовы их встретить.
- Хорошо, Алекс. Я надеюсь на тебя.
- А как дела внизу, сэр?
- Продвигаются. Медленно, но продвигаются. Пламя яркое и горячее.
- Мы будем держаться до последнего.
- Обеспечь мне необходимое время, Алекс. А я обеспечу тебе такое будущее, какое ты пожелаешь.

12.00

Уоллс пристально смотрел на дверь. Эта была самая худшая. Конечно, были и другие двери, даже такие, которые ему нравились. Но эта была самая поганая из всех дверей. Массивная, зеленая, железная и старая, как будто ей было миллион лет. Грубые петли выбили углубления в стене в тех местах, по которым они стукали в течение многих лет. На высоте фута от пола кто-то нацарапал на ней кривыми грубыми буквами: "Трахай ниггеров". Глядя на эту надпись, Уоллс подумал, что дверь именно для этого и предназначена.
Он лег на спину. Скоро он сойдет здесь с ума, а потом его выпустят и тогда убьют.
Да, "Трахай ниггеров", все правильно.
Уоллс попытался думать о всяких пустяках, чтобы быстрее летело время, но из этого ничего не вышло. В камере их было двое - он и дверь. Уоллс понимал это, потому что по натуре был реалистом. А в данный момент реальность состояла из зеленых стен вокруг, параши, засохших соплей под нарами и нацарапанных на стенах предложений от педерастов. И еще дверь. Не могло быть ничего более реального, чем эта железная дверь с болтами, заклепками и тяжелыми петлями.
Дверь запирала его и советовала: "Трахай ниггеров".
- Эй, парень.
Это окликал его в глазок Поросенок Уотсон.
- Эй, поднимай свою черную задницу или я отдам тебя Арийцам, и они пересчитают тебе все кости.
Послышался лязг металла. Поросенок Уотсон открыл дверь, отодвинул засов и вошел в камеру. Сделать это было довольно просто, если у тебя есть ключ. Ростом Уотсон был высок, примерно под сто девяносто, прыщав и грузен. Два поросячьих глаза, поросячий нос гармонировали с нависшим над широким черным ремнем животом, который напоминал наволочку, набитую свинцом. Длинные руки этого расиста испещрены были татуировками, даже фаланги пальцев запечатлели такие полярные этические понятия, как "любовь" и "ненависть".
В руках Уотсон держал полицейскую дубинку, которой орудовал с большой ловкостью.
- Чем ты занят, парень?


1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52