Губин

вас, мужиков, самих из себя вытащить можно? Только
неожиданностью, только с налёту! - Она поставила стакан на стол и подошла к
мужу. - Запрётесь вот, замкнётесь и ждёте, когда само отболит... А вдруг не
отболит, а отвалится? За вами, мужиками, глаз да глаз нужен. Вы народ слабый...
Василий Никифорович отвернулся к окну и продолжал вглядываться в темноту,
привораживавшую далёкими вспышками.
- Бабе чего? - продолжала Марьяна Валерьевна. - Она свою беду слезами
выльет - и дальше пошла. А вы? В себе копите, потом на людях срываете. А тебе
так не гоже! Ты командир у нас. Голова! Что получается, когда голова больная?
Пей давай! Пока не остыл!
Цыбуля слушал жену не перебивая. Такие плавные, задушевные голоса бывают
только в сельской России; в других местах не найдёшь. Он ласкал, убаюкивал
душу... Первый раз за весь день у Василия Никифоровича что-то помягчело и
отпустило внутри. Он подошёл к столу и, взяв закутанный полотенцем стакан,
сделал большой глоток. Так другие люди пьют валерьянку или нитроглицерин.
Медленный тяжёлый комок покатится внутри, смывая тяжесть и боль... Цыбуля
поставил стакан, подошёл к жене, обнял её за плечи и притянул к себе:
- Валерьяновка ты моя...
- А то. - В её голосе пробудилась весёлая лукавинка, которую он так любил.
- Знали родители, какое отчество дать...
Они стояли обнявшись на фоне сумрачного окна, в котором уже редкие и
неяркие молнии вспыхивали далеко-далеко. Два пожилых человека, всегда готовые
прийти на помощь друг другу. Без просьбы подпереть плечом, отдать всё - лишь бы
другому стало пусть на секунду, но легче... Зря говорят, будто с возрастом
проходит любовь. Она не проходит...
За окном на столбе неожиданно вспыхнула лампочка. Марьяна Валерьевна нашла
её взглядом.
- Слышь? Пойдём, Василь, посидим... потолкуем... а?..
По-прежнему в обнимку они прошли через кабинет к большому дивану.
- Худо мне, Марьянушка... - глухо проговорил Василий Никифорович. -
Сергуня наш... И Заказ... Всё из рук валится... на народ швыряюсь... как пёс
цепной стал. Сам чувствую, что негоже, а не могу... Смириться не могу...
Марьяна Валерьевна молчала. Держала его руку в своей.
Через некоторое время Василий Никифорович заговорил снова:
- По мне, рано у нас смертную казнь хотят отменить... Вот люди
рассказывают, как теперь в Туркмении стало: первый раз украл - отрубают подлецу
руку. Кисть. Хочешь дальше воровать? Пожалуйста. Ещё другая рука есть. И
ноги... и голова... То-то, говорят, красть у них теперь совсем перестали.
Машины на улицах на ночь не закрывают. А у нас? - Он тяжело замотал головой,
потом снова п

1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53