Губин

росто - плита в головах, или крест, или памятник. И два-три
растения: кустик туи, пятнышко декоративного мха...
Перед памятником бабушке Шёштин пестрела узенькая, в ладонь шириной,
грядочка анютиных глазок.
- Ага!.. - сказал отставной генерал, явно довольный. - Бьёрн с Биргиттой и
моим внуком Ионом здесь уже побывали!
Ингеборг застенчиво, вполголоса добавила что-то по-шведски, и Оленька
Путятина перевела:
- Прапрабабушка Шёштин очень любила анютины глазки. Именно такие,
тёмно-фиолетовые, с маленькой золотой серединкой...
Не подлежало сомнению, что за могилой будут ухаживать ещё много-много лет,
а потом состарившаяся Ингеборг передаст её уже своим внукам. Как, собственно,
тому и следует быть.
Сам же памятник оказался таков, что, присмотревшись к нему, трудно было
отвести взгляд. Среди короткой и густой, как коврик, зелёной травы стояла
чёрная плита метра два высотой. Обрамляющий рельеф создавал впечатление
распахнутой двери. В рамке "двери" диабазовая поверхность была обработана таким
образом, что казалась прозрачной границей между мирами. По ту сторону смутно
угадывался некий пейзаж; мастерство резчика, а может, и время, пролетевшее с
"дореволюционного" года, лишили его чёткости очертаний, сделав таинственным и
неразличимым - ибо не дело смертному человеку всуе пялиться на тот свет. Туда,
куда уходила - неос-тановимо уходила сквозь хрустальную грань - молодая
босоногая женщина в греческой накидке из тонкого лёгкого шёлка. Она,
собственно, была уже там,
505
но одна ножка еще касалась почвы этого мира, и женщина ещё оглядывалась,
ещё смотрела на замерших в отчаянии близких с печальной и виноватой улыбкой на
тонком лице: "Не сердитесь, я не хотела вас покидать. Просто... так
получилось..."
А в верхнем углу плиты мерцали нестареющей позолотой несколько звёзд.
Наверное, такие тёплые и близкие звёзды светят в раю: и правда, следует ли
печалиться?.. "Но всё же, всё же, всё же..."
Даты жизни, выбитые внизу, говорили о многом. 1891 - 1916. Двадцать пять
лет. Ровно столько же, сколько судьба - а вернее, человеческая жестокость
пополам с жадностью - отпустила Сергею... Цыбуля нахмурился и вздохнул.
- Бабушка познакомилась с дедушкой на конной прогулке, - неожиданно
вполголоса начала рассказывать гостю Кристина. Она, кстати, доводилась без
малого тёзкой покойнице: имя усопшей, произносимое по-шведски "Шёштин",
писалось латиницей "KERSTIN". - Лошадь, на которой ехала бабушка, испугалась
раскрытого зонтика и понесла, но наш будущий дедушка, как истинный рыцарь,
вовремя подоспел спасти прекрасную даму...
Ва

1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53