Губин

я
наездница - бабушка Шёштин...
"Когда Заказа-то выручать будем?.." - прозвучало над ухом у Цыбули так
отчётливо, что Василий Никифорович вздрогнул.
- Этот сервиз, - продолжала Маргарета, - извлекали и на нашу с Ионом
свадьбу, а когда женился наш сын Бьёрн, мы брали его уже отсюда, из музея. В
следующий раз, надо думать, он понадобится нашим внукам. У вас есть внуки,
Василий?.. Правда, как ужасно быстро они вырастают?.. Кажется, только что был
малышом, не успеешь оглянуться, а он уже взрослый... Вы же знаете, какая сейчас
молодёжь? Никто не женится, не хотят ответственности. Но мы своих, кажется,
правильно воспитали...
Назавтра вновь был тёплый и тихий, прогретый осенним солнышком день -
истинное бабье лето, - и Василий Никифорович, плюнув на официоз, наконец-то
вытащил из чемодана джинсы. Те самые, местами вытертые добела, против которых
так энергично возражала заботливая Марьяна Валерьевна.
Когда фон Шёльдебранды устроили в старом доме музей, семья перебралась в
уютное жильё, возведённое к тому времени на другом конце острова, за крутым
гранитным холмом. Гранит в этой части Швеции вообще прёт из-под тонкого слоя
почвы повсюду, в какую сторону ни посмотри; стокгольмское метро почти полностью
вырублено в скале, да и улицы с пригородными шоссе местами вспарывают каменные
лбы, встреченные на пути. Фон Шёльдебранды предпочли не кромсать, а найти с
природой гармонию. В результате бордово-красный дом, увенчанный неизбежной
спутниковой тарелкой, идеально уместился на неровном склоне холма. С подъездной
дорожки дом казался одноэтажным. При ближайшем рассмотрении обнаруживалось, что
уровней в нём аж целых четыре. Это не считая подвала и чердака.
Василия Никифоровича, как принято у шведов, поместили в гостевом домике.
Домик размером с контейнер для морских перевозок выглядел игрушечным, но внутри
был оснащён всем необходимым для жизни: регулируемое отопление, крохотный
удобный санузел, микроволновка, холодильник с продуктами... Не говоря уж про
спальное место из двух больших и сугубо отдельных, но легко сдвигаемых вместе
кроватей.
В одну из этих кроватей Цыбуля накануне, как и мечтал, рухнул - и уснул
чуть ли не прежде, чем голова коснулась подушки. Хотя был уверен, что за
всякими тягостными размышлениями проваляется без сна до утра.
На сегодня ничего особенного не планировалось, и Василия Никифоровича не
беспокоили. Дома ему редко удавалось выспаться всласть; вот и теперь
"внутренний таймер" заставил Цыбулю проснуться, когда дома, в Михайловской,
едва минуло шесть утра. Увы! До стокгольмского времени таймеру не было ни
малейшего дела. По

1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53