Губин

Лишь
перед дверью, до глаз прикрыв лицо папкой "На подпись", оглянулась на
разошедшегося начальника и улыбнулась. Губ не было видно, но выражение глаз
Василий Никифорович рассмотрел... Секретарша закрыла за собой дверь, а Цыбуля
вдруг понял, что больше ему в конторе делать нечего, а то, не ровен час, камня
на камне здесь не оставит.
Схватил портфель, сдёрнул с вешалки неизменную соломенную шляпу...
стремительно пронёсся через приёмную, бросил на прощание:
- Я уехал! Если чего - дома! И только дверь бухнула. Или новый грозовой
раскат ударил на улице?..
- Полетел гром на тучу, - прокомментировала отбытие начальника мудрая
секретарша. И сняла телефонную трубку: - Марьяна Валерьевна? Твой домой
покатил. Страсть не в духе сегодня-а-а...
На улице было так темно, что Василий Никифорович сразу включил у "Нивы"
фары. То справа, то слева иссиня-чёрное небо снизу доверху вспарывали сполохи
молний - и одновременно взрывался гром. Так, словно над станицей лопалась и
трещала самая ткань мироздания!
Цыбуля даже посидел неподвижно в машине, сквозь потоки льющейся по стеклам
воды созерцая небывалое величие природы. Которую человек то и дело самонадеянно
заявляет, что покорил.... Затем тяжело вздохнул и включил передачу...
После короткого ужина, прошедшего в полном молчании (Марьяна Валерьевна на
цыпочках хлопотала вокруг мужа), Цыбуля ушёл к себе в кабинет. Час был не
поздний, уличное освещение, несмотря на темень, ещё не включили, и лампочка на
столбе - любимая вдохновительница Цыбулиных мыслей - не горела... Василий
Никифорович стоял у окна и смотрел в грозовой сумрак, где, постепенно удаляясь
в степь от станицы, полыхали в небесах бело-голубые разряды. Они были похожи на
тонкие кривые стволы очень рослых деревьев с обнажёнными корнями, тянущимися к
земле. Вспышки выхватывали из темноты клубящиеся кроны черно-фиолетовых туч...
Гроза уходила, но ливень, которому давно полагалось закончиться, не
прекратился. Он перешёл в нудный, холодный дождь, и сильные порывы ветра косо
швыряли его в оконные стёкла. Вниз текли вялые ручейки... Такая погода никак не
способствовала перемене настроения к лучшему. Накопившееся раздражение
отказывалось утихать. Василия Никифо-ровича холодило, знобило, трясло...
Он не слышал, как приоткрылась дверь за спиной. Вошла Марьяна Валерьевна.
Ступая тихо, чтобы не расплескать, она несла стакан крепкого, горячего чая, как
всегда обёрнутый полотенцем.
- Василий, чайку?..
Цыбуля от неожиданности вздрогнул:
- Заикой когда-нибудь сделаешь...
Марьяна Валерьевна с облегчением заулыбалась:
- А как иначе

1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53