Добро пожаловать!
Еще о «Карамазовщине»
одобным тоном.
— Раньше о тебе помнили. Теперь забыли. Ты стал одним из мифов древнего мира. — Арэлл медленно слезла со стула, отодвинула его, чтобы лучше видеть бога.
— Забыли не все. Ты ведь слышала обо мне… Рисунок на полу исказился, его контур поплыл, а потом снова застыл неподвижно. Зато по всем остальным изображениям пошла рябь, их линии стали путаться, переплетаясь друг с другом, как будто кто то живой и невидимый настойчиво проталкивался сквозь их переплетение, пытаясь выбраться. Он добрался до угла стены, помедлил секунду, а потом вдруг среди вакхических танцоров возникла еще одна мужская фигура. Смуглая, полуобнаженная, в синей набедренный повязке. Уже не стройный юноша, но еще и не зрелый муж. Лицо гладкое, пострижен по рэймской моде. В левой руке — чаша с вином, правой обнимает за плечи нарисованную девушку.
— Ты слышала обо мне. И амулетик мой, вижу, носишь. Бог указал взглядом на запястье Арэлл, где под широким золотым браслетом был скрыт маленький медный диск с изображением змеи.
— Это подарок кормилицы. Она верила, что в трудную минуту он поможет мне.
Трисмес пожал плечами, видимо искренне удивляясь человеческой наивности.
— Помощи от него никакой. Просто людям надо во что то верить. Кроме этих… — Он поморщился, изображая полное отвращение.
— Демонов? — машинально спросила элланка. Древний стремительно вытянул вперед руку с чашей, словно хотел выплеснуть вино ей в лицо.
— Никогда не упоминай при мне об этих тварях! Их можно вызвать одним неосторожным словом.
— Извини, я…
— Лурия Арэлл.
Гай очнулся. Услышал или почувствовал. Трисмес изобразил на лице: «Я же тебе говорил», шепнул: «Убери его отсюда!» — и застыл среди танцоров.
Нахмурившись, девушка повернулась к телохранителю. Тот подозрительно поглядывал по сторонам, крепко сжимая копье.
— Вы с кем то разговаривали?
— Гай, я хочу побыть одна. Оставь меня ненадолго. И прошу, не повторяй, что должен постоянно быть рядом! Сейчас я хочу быть одна!
Преторианец молча наклонил голову, развернулся, стукнув «пяткой» копья об пол, и вышел, плотно закрыв за собой дверь. Оскорбился, что ему не дают выполнять свой долг.
— Они повсюду. — Теперь голос звучал с потолка. Девушка подняла глаза. Трисмес возлежал среди цветов в обнимку со спящей нимфой.
— Это человек! Мой телохранитель!
— Думаешь, он не одержим? Как и вы все? Как и ты? Невозможно жить в мире, пропитанном темной силой, и не быть отравленным ею. Не так ли, малютка? — Бог погладил своей живой рукой нарисованные кудри нимфы.
— Я не одержима!
— Неужели?
Арэлл хотела возмутиться, но промолчала, прислушиваясь к себе. Наверняка и в ее душе может скрываться темный уголок, где притаился кусочек злобы и ненависти, о котором она сама до поры не знает.
— Пока меня помнят, я существую. — Улыбка исчезла с дица Древнего. Он смотрел ст
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52