Добро пожаловать!
Еще о «Карамазовщине»
вия. И между прочим, у патрициев здесь денег столько, что они не успевают потратить их за всю свою жизнь.
Ангел будто не слушал меня — то смотрел себе под ноги, то запрокидывал голову, чтобы взглянуть на черно небо, то оглядывался на окна домов, за которыми горели слабые огоньки светильников. Но когда я замолчал раздраженно, он сделал одолжение и вернулся обратно на землю из заоблачных высот, в которых пребывал последние несколько минут.
— Гэл, не нужно оправдываться. Ты демон. У тебя свои представления о жизни. У меня свои. Уверен, они кажутся тебе глупыми, бессмысленными, но… Я знаю одно — сегодня ты обманул нескольких человек. Может быть, они не заслуживают жалости и сочувствия. Это не важно… Я не могу удержать тебя от естественных для тебя поступков… наверное, даже не имею права. Ты сам делаешь выбор. А я свой. Поэтому я пытаюсь помочь тем, кто действительно нуждается в помощи. Стараюсь восстановить шаткое, нарушенное тобой равновесие.
На несколько долгих мгновений я онемел от услышанного. Ангел шел рядом со мной, и его лицо светилось покоем и почти счастьем. Счастьем и покоем в этих грязных трущобах! Ему казалось, он нашел способ, как «бороться» с моей демонической сущностью, и утешился.
— Ты что, пришел сюда для того, чтобы тратить свои силы, свой свет на этих… на это отребье?!
— Они страдают, Гэл. Я чувствую их боль. Ты же знаешь. Власть демонов очень тяжела для них. Почти невыносима.
— Да! Да!! Отлично! Давай! Восстанавливай равновесие. Вся демоническая империя на одной чаше весов и один единственный ангел на другой! Тебя раздавят, разорвут на клочки!.. — Я прекратил орать и произнес почти просяще: — Энджи, не валяй дурака. Я понимаю, тебе тяжело, жалко их, но не раздавай ты свою силу кому попало. Береги, копи в себе. Все равно на всех не хватит.
Он повернул ко мне спокойное, прекрасное даже в человеческом образе лицо.
— Я так не могу. Я не умею копить и сохранять. Я живу для того, чтобы раздавать — лечить, любить, сочувствовать… Иначе погибну.
— Откуда ты будешь черпать свою светлую силу, когда расходуется вся твоя внутренняя энергия? Грязи в этом мире хоть залейся, а доброты и нежности я что то пока еще не встречал. Ты погибнешь, если станешь тратить себя на всякую шваль!
— Значит, так должно быть. — Это прозвучало строго и почти жестко.
— Дурак! — процедил я сквозь зубы. — Погибнуть ему захотелось! Ты о нас подумал?! О Буллфере, то есть Атэре… о Гермии этой ненормальной. Она молиться на тебя готова… Обо мне…
— А что — о тебе? — Он наклонил голову и, кажется, улыбнулся. — Разве ты не будешь доволен, что никто не мешает тебе воспитывать Атэра по своему образу и подобию?
Сначала мне снова захотелось наорать на него, потом крепко взять за изнеженную ангельскую шею и сжать как следует, чтобы не болтал глупостей. Но вместо этого я схватил Энджи за руку и толкнул к стене. Выше по улице послышались тяжелые нечеловеч
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52