Добро пожаловать!
Исповедь
е надо. — Ангел просил не за себя. Не из за того, что ему тяжело слушать подробности. Из за меня. Не хотел, чтобы мне было больно, — Ты сделал это ради Буллфера.
— Не смей меня оправдывать!! Мне не нужно утешение! Я вскочил и теперь орал, размахивая блокнотом. Смотрел в спокойные глаза Энджи и чувствовал, что ненавижу это прекрасное, светлое существо до бешенства, до дрожи, до верного тумана в глазах и в мыслях.
— Скажи!. Закричи! Заплачь! Ты же ангел! Ты должен Явствовать!!
Энджи поднялся, забрал свою книжку. Посмотрел долгомудрым взглядом. Появлялась у него иногда такая глубина во взоре, проницательность, хоть вешайся от чувства собственной неполноценности и пустоты.
— Это твоя ноша, Гэл. Ты сам взвалил ее на себя. Я не могу презирать и ненавидеть тебя. Могу только принять на свои плечи часть груза. Хочешь?
— Нет!!!
Он покачал головой с выражением на лице: «Безнадежно приятель, ты полный осел». Вышел из комнаты. Я плюхнулся на край кровати, чувствуя неимоверную усталость, и было все равно, что пачкаю постель своей и чужой кровью.
— Гермия, — прозвучал в соседней комнате голос Энджи, — лурию Гэлу надо помочь.
Сейчас же послышались торопливые шаги — и в спальню вбежала наша красотка.
— Ты что здесь делаешь?!
На этот окрик она заморгала светлыми глазами, разглядывая мою жалкую, скособоченную фигуру, и бросилась «помогать».
— Давайте! Лурий Гэл, вот так. Я сниму с вас одежду. Я пришла сегодня.
Понятное дело: значит, продолжает бегать к нашему сердцееду ангелочку. Неплохо Энджи устроился. Удобно. Интересно, как там его нравственность и мораль? Не страдают? И вообще, забавно было бы узнать, что говорит ангельский кодекс чести по поводу неузаконенных брачных отношений?.. Надо будет, пожалуй, поднять этот вопрос. А то строит из себя святошу…
— Я же знаю, вам без меня не справиться, — продолжала свою тихую, к счастью, скороговорку Гермия. — Руку поднимите… Вот, хорошо. Иногда из дворца можно уйти. Нечасто, но… Наклонитесь ка.
Бесцеремонная девица стащила с меня пояс, лорику. Я зашипел от боли, когда она прикоснулась к плечу. Кровь потекла сильнее, но теперь мне было все равно, что человек видит ее цвет. Ресницы Гермии часто задрожали, мочка уха, виднеющаяся из под волос, покраснела. Но она ничего не сказала, только еще яростнее стала вытряхивать меня из одежды. Потом схватила окровавленные тряпки и выбежала из комнаты. Я думал, что вернуться благоразумная девица не рискнет, но она появилась через несколько минут, каким то непостижимым образом одновременно удерживая в руках две простыни, большую чашу с водой и шкатулку, которую прижимала к боку локтем.
— Я все постираю. А вам надо вымыться. Вот возьмите. И еще… вы не могли бы сделать что нибудь с этим… — указала она взглядом на глубокий порез, постепенно наполняющийся зеленоватым гноем.
— Детка, чтобы регенерировать, мне нужно принять свой истинн
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52