Вечер у Сухомяткина

Бригадир маточной конюшни тут же достал из кармана заранее приготовленный мелок и крупными печатными буквами написал на двери рядом с кличкой матери: НОТА. Чуть подумал... и поставил между ними жирный знак "плюс".
"Нота... А ничего...- подал голос хромой парень, тоже стоявший у денника. Летом он работал табунщиком - гонял на пастбище маточный табун, - а зимой, когда наступала горячая пора выжеребки, помогал на конюшне. - Славненько даже. Коротко и солидно. Нотка... До, ре, ми, фа, соль, ля..."
"Как-как? Фасоля? - включилась в общее весёлое балагурство рослая полнотелая женщина, негласная хозяйка маточной конюшни. - И точно, фасолина! Высохнет, совсем светлая будет. Ну как есть зрелая фасолина. Хорошую кличку ты, Василь Никифорыч, сочинил..."
Она приникла к решётке денника и с умилением посмотрела на новорождённую:
"Слышь, Фасолъка, вставай! Пора уже!"
Кобылка оказалась понятливой. Высоко подняла угловатую мордочку, покачала ею вправо-влево, привыкая к простору и неведомому прежде пространству... напрягла шею, выпростала из-под тела сначала одну, а через некоторое время и другую переднюю ногу... Полежала так. Потом сосредоточилась и приподнялась. Чуть посидела по-собачьи. Собралась с силами, бодро вскочила на ноги... и едва не упала. Ветврач её поддержал.
"Ну вот! Молодцом! - заулыбался Цыбуля. - Ишь, шустренькая... Фасолъка..."
Он снова приник к решётке. Там, в глубине денника, пошатывалась на неуверенных, непропорционально длинных ножках будущая ипподромная надежда. Которой, как потом выяснилось, никогда не суждено было сбыться...
Нота так и осталась для всех в "Свободе" маленькой жёлтой Фасолинкой.
На втором году она вдруг перестала расти. Перестала, и всё. Не помогли ни прикормки, ни всякие принудительные витаминизации. Стало понятно - кобылка больше не вырастет. Заводской брак.
Судьба её решалась тяжело... Зоотехники настаивали на выбраковке. В племя нельзя - а вдруг ген малого роста начнёт по наследству передаваться?.. Тренерам на ипподромах такие тоже без надобности... На горизонте явственно замаячил призрак мясокомбината, и вот тут грудью встали рабочие маточной конюшни - уж больно милой, ласковой и красивой была малышка! Целой делегацией пришли в директорский кабинет - оставь! Василий Никифорович подумал и решил: "Одна голова не объест, хозяйство не разорит. Пусть живёт людям на радость. Может, ещё и сложится всё в её жизни как надо..."
И вот Фасолька резвилась и прыгала в леваде, понятия не имея, что в "Свободе" ожидали приезда гостей. Ожидание сопровождали неизбежные хлопоты, но без панической суеты, как когда-то. Последнее время в Цыбулино хозяйство (одно из немногих, ещё не умерших и не развалившихся) различные важные персоны наезжали частенько. Кто за чем! Начальство различных уровней и коллеги - посмотреть, поучиться, позавидовать. Местные политики - доказывать, что "так жить нельзя", и настаиват

1   
2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   
22   23   24   25   26   27   28   29   30   31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   
42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52